Воровская война. Рассказ. Часть 3.

Рассказ-5Окончание рассказа. Начало см. в Часть 1 и Часть 2.

Бидон прекрасно знал о жестоких действиях Варшавы и сразу объявил большой сход, на котором решили объявить массовую подготовку к будущей войне и выработали тактику обороны от головорезов Варшавы. Уже на следующий день зона ожила – вооружались кто как мог. Одни делали пики из кусков арматуры, другие точили ручки ложек и монет. Над изготовлением ножей и заточек тайком трудились все кузницы и слесарные мастерские зоны. Матёрый был прекрасно осведомлён о подготовке к войне, но пока ничего не предпринимал. Во время последней встречи с Бидоном, которая проходила в рамках строжайшей секретности, смотрящий уговорил начальника оперчасти закрыть глаза и дать пару дней на подготовку. Он уверял, что если до ушей Варшавы дойдёт, что противник вооружён, это может внести сумятицу в его ряды. Одно дело всем кагалом мочить беззащитного и совсем другое – идти против пера.

Ни для кого не секрет, что ножом уголовники владеют виртуозно, оттачивая своё мастерство во время пересылок и отбывания срока. И кум согласился с Бидоном – высокому руководству из особлага была выгодна поножовщина между ворами и суками. А ему, Матёрому, она никаким боком – пойдёт что-то не так и с него спросят по полной программе! А так хоть мизерный, но шанс. Поэтому начальник оперчасти провёл работу с надзирателями и приказал закрыть глаза на подготовку и не учинять шмоны.



Надзирателей колоний или тюрем заключённые называли просто: пупкари. Очень необычная история появления этого прозвища. Ещё в 30-е годы оно прочно вошло в обиход заключённых тюрем. Дело в том, что когда надзиратель открывает окошко для выдачи еды или передачи, зэк, наклонившись к двери видит перед собой только пузо и пуп. Вот так и стали тюремные надзиратели пупкарями. Вскоре поганяло распространилось и на лагеря. Но там надзирателей чаще называли «цириками».

Бидон уже минут 10 втолковывал молодому вору прописные истины, гоняя по кругу чефир. Многое в жизни зэка зависит от пупкаря – пупкарь ведёт зэка на прогулку, к врачу. В его власти вовремя оказанная медпомощь, пусть она и примитивна. Он может передать и маляву на другую зону, и весточку послать родным – жив, мол, здоров, передайте немного курева и побольше сала. С надзирателем можно всегда договориться. За определённую плату или искусно выполненную финку или колоду карт он пронесёт в хату всё, что угодно – чай, водку, марафет.



Любому уголовнику известно, что пупкарь может на драконовских условиях обменять вещи или продукты на рыжьё. Но опытные сидельцы всегда приберегают золотишко на самый крайний случай и особо не светятся. Ведь если цирики учуют запах лёгкой наживы, могут учинить шмон и забрать золото себе. Что-что, а искать запрещённые предметы опытный надзиратель обучен досконально. К тому же, у него всегда есть в камере глаза и уши – так называемые, тихушники или стукачи.

И вот настал тот день, которого так боялся кум Матёрый. В лагерь прибыл Варшава. По инструкции сверху, короля сук с прибывшим этапом полагалось поселить в отдельный барак. Туда же следует направить контингент заключённых, сотрудничающих с администрацией лагеря, вверенного Матёрому. Было понятно, что таким образом в одном месте собирают основной кулак, который в любой момент может нанести удар и тогда произойдёт резня. Если в этой войне победят суки, зона станет красной и тогда, считай, пропала спокойная жизнь.

Рассказ основан на реальных событиях.

Из архива. В «сучьей» или «красной» зоне обязательно наличие «пресс-хаты» – камеры или барака, населённого уголовниками, полностью подконтрольными и подчинёнными администрации колонии. Эти люди выполняют любые указания администрации, вне зависимости от степени законности последних. Такие уголовники называются «прессовщиками». Если администрация прикажет «прессовщикам» опустить, то есть изнасиловать неугодного заключённого, это будет сделано.

Не редки были случаи, когда в красные зоны по одиночке доставляли авторитетных воров, помещая в такие «пресс-хаты». Даже если вор не менял масть, его насиловали и распространяли эту весть среди уголовного мира. А по его законам никто из правильных бродяг даже рукой прикасаться к такому человеку не имел права.

Никита Леонидович напряжённо думал – он никак не мог решиться какую сторону занять в конфликте Бидона и Варшавы. Только под утро, ополовинив в одиночку бутыль, он вызвал к себе Игорька и приказал тайно доставить к нему смотрящего.

Разговор получился тяжёлым. Бидон сначала даже подумал, что Матёрый ведёт какую-то свою игру, согласившись помочь. И хотя особой неприязни между ними никогда не было, но и дружбы также не водили – чисто деловые отношения. Но кум рассказал, что всё продумал до мелочей. Есть только один выход спасти свою карьеру и отвести от вверенного ему лагеря угрозу поножовщины – потихому убить Варшаву. После того, как стая лишится вожака, волки быстро превратятся в шакалов и подожмут хвосты.

По задумке, Бидон в кратчайшие сроки должен найти «торпеду» – смертника, который и замочит Варшаву. Этот зэк якобы согласится перекраситься в суку и, зная любовь Вовы к театральщине, он будет лично подносить нож для поцелуя. Именно тогда убийца и должен, спрятанной во рту заточенной монетой перерезать Варшаве горло.

Матёрый загибал пальцы – во-первых, никто и не подумает связать начальника оперчасти лагеря с таким чисто уголовным методом убийства, во-вторых, надзиратели дадут сукам на расправу с торпедой немного времени, в-третьих, потом нужно распустить слух, что парниша самолично решил завалить Варшаву и стать героем среди уголовников. Ударив по рукам, смотрящий и начальник оперчасти выпили по 100 грамм.

А спустя сутки за бараками произошёл совершенно другой разговор. Варшава тихо беседовал с Шибздиком. Но у того на лице уже не было идиотской улыбки. Он рассказал, что когда попал в чёрную зону сразу понял – проживёт не долго. Вот тога и решил изображать из себя идиота, свихнувшегося от страха дурика. Это его и спасло. Воры в серьёз не воспринимали Шибздика и иногда обсуждали при нём важные дела. Какой с урода спрос?! И вот таким образом Шибздик подслушал обрывок разговора Бидона и Гриши Котла, когда они обсуждали кандидатуру торпеды. Эту информацию он и выложил Варшаве как на духу.

Оказалось, что Шибздик, до заключения гражданин Михаил Плетнёв, осуждённый за убийство жены и её любовника, и Варшава ранее знали друг друга – успели повоевать во время войны в одной части. Варшава даже спас ему жизнь, вынеся тяжело раненого Плетнёва с поля боя. И вот теперь он решил отблагодарить своего спасителя.

Дальнейший разговор Шибздика ещё больше удивил Варшаву – он сообщил, что находится на последней стадии туберкулёза, и жить ему осталось всего ничего. Но умереть он хочет не лагерным Шибздиком, а Михаилом Плетнёвым. Поэтому он готов убить Бидона, отомстив за те надругательства и издевательства, которые смотрящий доставлял. Варшава хищно улыбнулся и благословил смертника на дело, передавая Шибздику заточку:
— Буду рядом, если успею, отобью у этих.
В ответ Шибздик лишь вяло улыбнулся – он понимал, что Варшава не успеет. И снова нацепил на лицо свою идиотскую улыбку.

В блатном углу как раз был обед. Бидону из столовки принесли горячий борщ с «бацилой» – наваристым мясом, и он собирался сытно отобедать. В это время к нему подбежал Шибздик и плюнул в тарелку. Все на секунду онемели от такой наглости, а Шибздик широко улыбнувшись, молниеносно достал из рукава заточенный кусок арматуры и вонзил в живот Бидону.

Уже через 5 минут в барак ворвался Варшава с вооружёнными подельниками. Первое что он увидел – на полу труп Шибздика с идиотской улыбкой. И началась резня. Суки, воспользовавшись фактором внезапности и замешательством блатных быстро закончили дело. Своим жертвам они нанесли более 300 ножевых смертельных ранений. Но даже лишившись смотрящего, урки смогли оказать достойный отпор беспредельщикам. Трое суток шла настоящая война.

Когда с обеих сторон количество стало исчисляться, руководство особлага поняло, что ситуация вышла из-под контроля. Был отдан приказ жестоко подавить, как говорилось в отчётах, спонтанный бунт. К операции были привлечены отборные войска и танковая часть.

Во время этой зачистки уцелеть смогли лишь несколько сотен заключённых. Они и собирали трупы товарищей. Во время подавления бунта был уничтожен и Вова Варшава, хотя некоторые заключённые уверяли, что тот вроде бы выжил и его уже потом застрелили. Матёрый понимал, что такой свидетель не нужен ни кому. А самому начальнику оперативной части влепили строгий выговор и спровадили на пенсию по состоянию здоровья.

Но этот случай всколыхнул весь воровской мир и подобные восстания стали возникать всё чаще. На самом высоком уровне власть решила отказаться от политики невмешательства в кровавые разборки и вскоре после страшной резни в особлаге, были созданы отдельные зоны для сук и блатарей.
Рассказ написан по материалам НТН.

Читайте также:

Поляк и хохлы

Вальщик (вальщик леса)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *