Уничтожить всех воров. Часть 3

РассказОкончание рассказа. Начало см. в Часть 1 и Часть 2.

Нужно отметить, что в то время к делу перевоспитания воров в законе подключилась вся партийная и государственная пропаганда. Газеты публиковали письма раскаявшихся воров, писатели взялись за написание нужных в этом плане книг. А началом к такой идеологической кампании послужил случай с Никитой Сергеевичем в Крыму, когда он получил письмо от четырежды судимого рецидивиста: «Уважаемый, товарищ Хрущёв! Начать свою старую преступную жизнь я не могу и не могу вернуться к семье, так как бросил её без денег и в долгах. Я не боюсь ответственности, и прошу Вас ответить советом, как мне быть. Я буду ждать беседы с Вами, насколько хватит моих сил. Если сочтёте нужным меня арестовать, я и с этим согласен…»

Получив это письмо, Хрущёв расчувствовался и пригласил автора к себе. Эту встречу широко растиражировали в печати. Все газеты взахлёб писали, как Никита Сергеевич, выслушав горести бывшего вора, выписал ему ордер на квартиру и помог устроиться на работу. Но был ли автор письма действительно рецидивистом или это очередная пропагандистская уловка осталось загадкой.



Уже через неделю в барак принесли газету, в которой красовалась фотография дяди Коки и письмо от него Хрущёву. В этом воззвании вор в законе призывал весь уголовный мир взяться за ум и начать трудиться на благо общества. От кровавой расправы бывшего держателя общака спас Куратов, который приказал конвойным перенести Коку из «Бура» в общий барак. Но напоследок Коку всё же успели определить в петушиный угол, и весь оставшийся срок он проведёт в колено локтевой позе.

Ряды коронованных редели на глазах. Многие, не выдержав голода, отказались от воровской веры и отправились в тюремный столярный цех строгать табуретки и гробы. В одном из них и похоронили Ивана Вышака, который заболел туберкулёзом и ещё целым букетом болезней. За считанные дни гроза краснодарских цеховиков обессилел до такой степени, что не мог самостоятельно подняться. Но руководство тюрьмы не сочло нужным перевести его в лазарет.

Куратов Пантелей Филатович отлично справлялся с заданием Министра МВД. Сам в прошлом уголовник, он проводил тактику перемешивания воровской вождей и стравливал, сталкивал лбами, ломал, распространяя о них компрометирующую информацию. Многотысячный лагерь коронованных воров не работал, а уничтожал друг друга. За каких-то пол года большая их часть отправилась в преисподнюю. Оставшиеся законники превратились в послушную армию, некоторые стали приобщаться к труду, вспомнив своё рабоче-крестьянское происхождение.



Вернулся с очередного допроса Вовка Юдин.
— Апостол, разговор есть! – начал он.
— Нас кончат тут, как бакланов. Думаю надо идти работать, а то сдохнем с голодухи. Потом малявы по всему союзу разошлём – воры нас не осудят.
Апостол насторожился.
— А что это от тебя так хавкой несёт? А ну, дыхни!
— Ты, что, брат, — запротестовал Юдин.
— Дыхни, падла!
От Вована действительно пахнуло жирным чесночным борщом.
— Ах, ты ж сука, стукач позорный, гнида ментовская!
Апостол набросился на гада, пытаясь впиться ему в горло. Но откормленный Вован довольно ловко увернулся и схватил за горло вора.
— Ты так ничего и не понял, Апостол? – рычал от злости Юдин, держа противника за глотку.
— Вы, авторитеты, никогда со мной не считались! Короновать короновали, а мнением моим брезговали! Так вот, когда вас всех опустят, я стану основателем новой воровской веры, по которой можно и нужно сотрудничать с властью! Я буду королём, а ты – шестёркой голимой.
Вован с садистским удовольствием признался, что всё это время, пока Апостол в «Буре» ногти грыз, он отъедался от пуза в кабинете начальника. Увлёкшись, Юдин не услышал, как сзади тихо подполз Гоча.
— Жмуром тебе быть, а не королём! – прорычал грузин и из последних сил всадил заточку Вовану под лопатку.

Рассказ основан на реальных событиях.

Лубянский мозгоправ пододвинул к Апостолу горячий чай и тарелку с ароматной колбасой. Андрей не шелохнулся, хотя обморок буквально накрывал его.
— Вряд ли вы, Андрей Андреевич, что-то слышали о научном коммунизме… Ну, да ладно… – начал Куратов.
— Ваша воровская вера ещё хуже, чем религия! А религия, как известно, это опиум для народа и с ней мы нещадно боремся. Посудите сами. 10 заповедей у попов и у вас. Смертные грехи там и тут, причём у вас их на много больше. Так вот, я нарочно создал вам условия, при которых вы нарушили все заповеди и совершили все смертные грехи! Как христианские, так и воровские!
Пока Куратов перечислял их прегрешения, перед глазами Андрея проносились события последнего месяца. Петьку Трёшку погубило чревоугодие и он нарушил золотое правило: «Не воровать, не крысить у своих». Гочу сгубил гнев, тупой бесконтрольный гнев и он несправедливо порешил Борика Глебова, а обязанность вора в законе чинить честные и справедливые суды в блатной среде. Дядю Коку сгубила зависимость от наркотиков, своего рода алчность. Он предал основной воровской закон – никогда не участвовать в политической жизни. Вована Юдина, предателя иуду заела зависть. За это теперь в могиле червей кормит. И все они, все до одного растоптали самое святое воровское правило: «Никогда, ни при каких условиях не работать и не сотрудничать с властью». Стоп, а как его, Андрея, собираются ломать? Что там осталось из грехов?
— Правильно мыслите, Андрей Андреевич, гордыня! Гордыню вашу ломать будем. Вы у меня не только работать пойдёте, но и письмецо на все зоны настрочите с призывом ко всем ворам союза отказаться от блатной веры! А иначе… Нет, нет, убивать я вас не буду. Ваша мать в Казани, на улице Садовой живёт, кажется? Угадайте, как мы с ней поступим?
В следующее мгновение Апостол вскочил и выплеснул кипяток из стакана прямо в лицо Куратову. На его истошный вопль влетела охрана. Один из конвоиров саданул Апостола прикладом по виску, но не рассчитал силу удара. Вор рухнул, как срубленное дерево. Куратов с досады со всей силы пнул мёртвое тело Апостола.

А дядю Коку вскоре перевели в обычную зону под Норильском. За письмо Хрущёву, воры утопили его в сортире. Гоча вспорол себе живот, так и не смирившись с тем, что его раскороновали. После такого массового опомоивания, вождям уголовного мира трудно было подняться до былого уровня. Исчез лоск, ореол геройства и уркаганской славы. Из «Белого Лебедя» их снова разбросали по зонам досиживать своё. Там многих добили суки. Из касты воров в законе, насчитывавших десятки тысяч сплочённых соратников, осталось только 3%.

Всего за пол года, казалось бы, монолитный, незыблемый костяк воровской элиты, рассыпался как карточный домик. Партийные вожди добились своего – 9 наиболее маститых воров в законе открыто повинились и отказались от воровской идеи. Они согласились написать обращение к заключённым СССР с призывом завязать со своим прошлым.

Рассказ написан по материалам НТН.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *