Уничтожить всех воров

Уничтожить всех воров (рассказ)

Дюша Апостол

Послужной список зэка Андрея Апостолова по кличке Дюша Апостол постоянно пополнялся побегами и бунтами. После очередного «скока» этого казанского авторитета перевели в спецтюрьму под Свердловском. В бараке усиленного режима «Бур» Апостол с радостью обнаружил компанию, знакомую по блатному миру. Увидев корешей, он расцвёл:
— Какие люди! Гоча, ты, родной? Ванька Вышак! Борик! Дядя Кока! Вован! Наш вам поклон с Норильского централа!
На зоне собрался сплошной цвет блатной элиты. Все они, как и Дюша, были коронованными ворами в законе. Но веселье Апостола никто не разделял. Воры сидели как на похоронах.
— Что ж вы, фартовые, не рады братану?
Молчание нарушил грузинский авторитет Гоча:
— Дюша, тут одни авторитеты!
— Так, я ж о чём, Генацвале?! Вот лафа, хоть сучьего беспредела не будет!
— Ты не понял, Апостол. Тут нет ни мужиков, ни козлов, ни шестёрок, ни петухов. Только законники!
До Андрея дошло – законнику без шестёрки нельзя никак! Кто ж парашу выносить будет, портянки стирать, харч готовить?!

Белый Лебедь

Зона была необычная. Она усиленно охранялась. Офицеры внутри неё ходили только в сопровождении вооружённых солдат. Кроме того, тюрьма находилась на «обезжиренном» режиме – никаких писем, посылок, так называемых, канатных дорог, по которым передаются малявы на волю. Свидание с родными и близкими категорически запрещены.



Начальник спецтюрьмы, которую в уголовной среде называли «Белый Лебедь», полковник Кузьмин, бледнел и покрывался потом во время разговора с московским генералом. Его мозг отказывался принять приказ «Воров на работу». «Да, вы там, что рехнулись?!», решил он про себя, а в слух взвыл:
— Да как же я их заставлю?! Это же не выполнимо! Не станут эти аристократы голубой крови работать. Им этого не позволяет их святой закон!
В ответ «куму» в ухо врезался из телефонной трубки приказ: «Создать невыносимые условия! Любой ценой заставить работать!»

В середине 50-х всплеск преступности в Советском Союзе приобрёл ужасающие размеры: треть жителей страны уже прошли тюремные «университеты». Молодое поколение больше восторгалось уголовной романтикой, чем идеалами коммунизма. И тогда партийные вожди решили раз и навсегда покончить с вождями уголовного мира – ворами в законе.

На работу

Воровской закон гласит: «Если вор пойдёт работать, если даже один сучёк отрубит – после этого он уже не вор и навсегда изгоняется из «чёрной масти». Кстати, «сук» начали называть «суками» именно потому, что они предали закон и согласились работать. На колымских и магаданских зонах на воров работали мужики и шестёрки. Коменданты и надзиратели смотрели на это сквозь пальцы, лишь бы законники не подняли бунт и не разморозили зону.

Теперь же начальнику исправительного учреждения, говоря дипломатическим языком, предстояло организовать на зоне государственный переворот. Правда, обещали прислать специалиста в помощь.

Из архива: «Варианты неофициального названия спецтюрьмы «Белый лебедь» произошли по разным версиям от белых стен, либо, что более правдоподобно, от способа перемещения заключённых по территории: наклонившись вперёд на 90° с закинутыми за спину руками – так называемый «лебедь».



После утреннего развода, авторитетов собрали в одну бригаду, и повели под отдельным конвоем на работу. Дойдя до дверей столярного цеха, воры остановились как вкопанные. Тогда конвойные начали на них орать, приказывая приступить к работе.
— Ты, что, шутишь, начальник?! Чтоб я, честный вор пахал на вашу сучью власть?! – заорал Ванька Вышак, и тут же получил рукояткой пистолета в ухо. Охранники наставили на воров автоматы, а начальник зоны истерично заорал:
— За работу, твари! Разобрать инструмент!
Никто из воров не сделал ни шагу. Тогда взбесившиеся солдаты стали остервенело сбивать законников с ног и крошить рёбра коваными сапогами.

Пайка

На следующий день воры на развод не вышли. В результате их всех заперли в «Буре» и объявили, что отныне отказников будут кормить по пониженной норме питания – штрафным пайком. А это 300 гр. хлеба и кружка воды в сутки. Через неделю их снова повели на работы, но ситуация повторилась: никто не притронулся к инструменту. Ведь по воровским законам авторитетный вор должен иметь шестёрку. Самому, по воровским законам, ни стирать, ни постель стелить не положено. В «Буре» среди воров началась грызня кому же выносить парашу.
— Слышь, Борик, пойдёшь ко мне в шестые за пол пайки? – дразнил Вован Юдин херсонского авторитета Борика Глебова. Того недавно взяли за кражу со взломом, он успел нагулять жирок на воле и теперь больше всех страдал от голода. Борик послал Вована подальше.
— А за целую пайку пойдёшь? – подлил масла в огонь Гоча и засунул руку под тюфяк за хлебом. Через секунду в бараке раздался матерных ор – грузин не нашёл своей пайки! Он с кулаками кинулся на Борьку, нервы были на пределе! Дюша тут же встал между ворами, разнимая драку:
— Оставь Борика, Гоча! Не пойман – не крыса! Сейчас шмонать будем, узнаем кто пайку слямзил!

Рассказ основан на реальных событиях.

Тюремная, или как её ещё называют сидельцы, «хозяйская» пайка – священна и неприкосновенна. Ни один вор не имеет права покушаться на этот казённый источник существования. Воровать или забирать этот хлеб считается постыдным, немыслимым. Изъятию подлежат только передачи – вещевые или продуктовые. Раздеть, ограбить фраера в тюрьме – первое весёлое дело блатарей. Но тронуть тюремную пайку – никогда!

Убийство Борика

Гоча приступил к шмону. Начал с Борика. Под тюфяком у того обнаружился пустой полотняный мешочек, принадлежавший Гоче. Именно в нём он всегда хранил свою пайку. Борик попятился:
— Ты шо, брат, я…, я…, я не «крыса»! Вот те крест на пузе! Да, шо я совсем дурной, чтобы хлеб твой сожрать, а кисец себе оставить?! Подстава это!
Но у горячего грузина глаза уже налились кровью. Он набросился на Борика и принялся его избивать. Воры молчали. Таков закон – за крысятничество, тем более у своих убивают сразу.
— Да не «крыса» я, братцы! – стонал Борик, истекая кровью. Гоча бил виновного, пока под хрустнувшим черепом не разлилась лужа крови.

Процесс создания иерархии в замкнутом зэковском мире, вызвал появление в конце 30-х годов элитной группы заключённых – воров в законе, живущих по своему закону. Эта группа впитала давние обычаи и правила, адаптировала их к условиям Гулага.

Приехал Куратов

Внутри этих кодл постоянно шли схватки, борьба за власть и привилегии, но в одном все законники были едины – в подчинении себе всей массы зэков-работяг. Тогда же сформировался и воровской катехизис, одним из правил которого было – не крысятничать! То есть, не воровать у своих. На следующий день конвойные выгнали всех воров их «Бура». К ним со злорадной ухмылочкой подошёл начальник тюрьмы в сопровождении холёного московского чинуши.
— Ну, что, граждане заключённые, будем работать? – обратился начальник к ворам и тут же был послан по известному русскому маршруту.
— Иван Фёдорович, разрешите мне?! – вмешался чиновник.
— Давай, заливай, кролик кремлёвский! – сострил Вышак, и все заржали.
— Значит так, блатарьё недорезанное, — кремлёвский кролик внезапно заговорил на фене.
— Меня зовут Пантелей Филатович! Вы уже отнимаете друг у друга хлебушек, позабыв об одной из главных заповедей вора: «Не зарься на чужую пайку». Так вот, для начала я вам её урежу до 150 гр. После, вы с голодухи начнёте резать друг друга, позабыв о кодексе воровской чести. Но и это ещё не всё! На все зоны и крытки уйдёт информация, что вы ссучились. Если вы и после этого не приступите к работе, пойдёте по этапу в другие лагеря, где с вас не только снимут корону, но и поженят на скромной девушке-параше. Вам нравится моя идея?
Ошарашенные воры молчали.
— А хрен тебе, начальник! – Апостол заговорил серьёзно.
— Никто не предаст веру воровскую.
— Посмотрим, — снисходительно сказал чиновник, и уходя бросил:
— А между прочим, не того порешили. Крысил-то не Борик.

Пантелей Филатович Куратов

  • Пантелей Филатович Куратов вырос в приюте. До революции сам был бандитом-мокрушником, пока не прибился к головорезам армии Муравьёва. Правда, потом у него проснулась тяга к знаниям. Он окончил философский факультет, Высшие партийные курсы. На Лубянке считался крупнейшим специалистом по ломке личности. В «Белом Лебеде» Куратов собирался не просто наказать урок, заставив работать. Он получил приказ – разрушить устои, заповеди на которых держится воровская вера.

Воры

Воры сидели в кругу и сверлили друг друга глазами, пытаясь вычислить иуду. Апостол первым нарушил тишину:
— Куратов знает, за что мы порешили Борика. Знает, что Борик был не виновен. Вывод, братва, такой: завёлся среди нас сука-стукачёк. Что делать, люди?
Во время жарких споров, Дюша всматривался в глаза корешей: Гоча – его друг, грузинский вор в законе, Ванька Вышак – коронованный краснодарский авторитет, дядя Кока – на воле был хранителем питерского общака. Во время коронации Вована Юдина, за него 12 союзных воров мазу держали. И Петька Трёшка – король саратовских воров. Но сейчас Апостол подозревал каждого из них.

В середине 50-х государство объявило войну ворам в законе, которых, по оперативным данным НКВД, уже насчитывалось несколько тысяч. Уголовной элите придали новую окраску и стали называть «организованной преступностью». Лишь за принадлежность к ворам в законе можно было получить срок.

Партия постановила

А в это время, на пост Министра Внутренних дел был назначен Николай Дадуров. Партия и правительство поставили ему жёсткий ультиматум – в кратчайшие сроки остановить катастрофический рост преступности. Додуров созвал всесоюзное совещание начальников лагерей. Оно проходило по методу мозговой атаки. Начальникам предложили написать некий реферат на тему «Ликвидация воров в законе, как фактор повышения эффективности соц.труда в лагерях. По результатам этого совещания и была составлена директива с грифом «Совершенно секретно».

«Совершенно секретно. В кратчайшие сроки составить поимённый перечень наиболее дерзких и авторитетных представителей воровской среды. После чего их следует незамедлительно этапировать под Свердловск, в специальную тюрьму закрытого типа. Всех до единого содержать в отдельном бараке усиленного режима, оградить общение с остальным контингентом заключённых».

В отличие от мужиков и ссученных, законники бойкотировали работу в лагерях и тюрьмах. Но в «Белом Лебеде» их всех стали принуждать к труду. Тех, кто отказывался тут же переводили на голодный пайок и до упора морили голодом. Давление на воров было на столько сильным, что кое-кто из них попросту ломался. Это был «ход конём» – воры начали грызть друг друга.

Крыса

А тем временем Апостол решил устроить ловлю крысы на живца. Свою вечернюю пайку хлеба Дюша нарочно не тронул, а оставил рядом с нарами. Хотя хлебом это назвать было сложно – склизкий кусок из мучной пыли и отрубей, тяжёлый и мокрый как глина. Из него хорошо лепятся вперемешку с табачным пеплом шахматные фигурки, кубики, лото. На рассвете кто-то подкрался на цыпочках к нарам Апостола, выждав пару секунд, Дюша вскочил и схватил за горло вора, позарившегося на его пайку. Им оказался Петька Трёшка. Апостол ладонью с силой зажал ему ром и припёр к стенке. Ссученный вор стал задыхаться и лишь мычал что-то не членораздельное. Он умудрился всю пайку целиком засунуть себе в рот, и теперь она стала поперёк горла. На шум сбежались остальные законники.
— Ах, ты ж крыса позорная! – Дюша разжал Петьке пасть. Гоча залез пальцами в глотку Петьке, пытаясь вытащить оттуда, непопавшие в пищевод куски хлеба и предъявить их братве в качестве доказательства.
— Братки, помилуйте! Бес попутал! Жор у меня! – оправдывался Петька.

Жор

Жор в тюрьмах – явление частое. Это разрушение психики, когда хочется есть, и есть всегда – плесневелый хлеб, протухший маргарин, промасленную бумагу, всё, что является органикой. У блатных считалось одним их самых любимых развлечений найти человека, страдающего жором и накормить его всякой дрянью. Жорному бросали свиную шкурку от сала, которой до этого драили сапоги, и наблюдали, как тот глотает её не пережёвывая. Петька был законченным алкоголиком, и жор его не отпускал никогда. Он даже под страхом смерти не смог побороть голод.

Правилка

После разоблачения крысы, воры устроили правилку. Хотя все понимали, чем она закончится – смертью запомоенного бывшего вора в законе Трёшки. Тот сознался, что скрысил у Гочи хлеб, а кисет подбросил Борику. Единственное о чём просил Петька – дать возможность самому себе вскрыть ливер. Апостол бросил ему под ноги заточенную ложку, после чего воры опустили головы. Бывший законник отошёл к стене и со всего маху всадил заточку в живот.

А на следующий день, после того как завёрнутый в грязную мешковину труп Петьки конвойные вынесли из камеры, слово взял Вован Юдин:
— Люди, а ведь Гоча косячину спорол! Не разобрался, не выслушал Борика, а он мне за брата был.
Возразить было нечего. Один из основных постулатов воровского мира: «Законник обязан честно судить остальных. Быть справедливым арбитром в правилках и разборках. Рассуди сам, Гоча, надо было сход собрать, высказаться, а не самосуд чинить». Растерянный грузин зыркал по сторонам, ища поддержки, но кореша лишь отводили взгляды.

Единственное, что смог сделать для своего старого и верного друга Апостол – это уберечь от смерти. Он убедил остальных воров, что лагерной администрации только на руку, если законники перережут друг друга. Он уверял, что Гоча горяч, не уравновешен, но не крысил у своих, не работал на «хозяина». В итоге, было принято решение – изгнать грузина из воровской чёрной масти, но жизнь оставить. Вскоре Гоча с пожитками перебрался в дальний угол и стал отщепенцем.

Пантелей Куратов

В кабинете начальника тюрьмы шёл жаркий спор. Кузьмин доказывал:
— Да этого зверя вам никогда не сломать! Он по тюрьмам больше четвертака отмотал!
Но Куратов лишь снисходительно улыбнулся:
— Иван Фёдорович, у каждого человека есть слабое место. Надо только его отыскать. В этот момент конвойный ввёл в кабинет очередного заключённого.
— Левин Матвей Кузьмич, погоняло «Дядя Кока» получил за пристрастие к кокаину. – Куратов небрежно бросил на стол его личное дело.
— Матвей Кузьмич, я человек прямой, как вы уже поняли, — он достал из кармана пакетик кокаина и помахал им перед глазами Коки.
— Это может стать вашим прямо сейчас!
Дядя Кока почувствовал прилив адреналина в предвкушении дозы. Куратов раскрыл пакетик, взял порошок на мизинец и сладко вдохнул. У старого наркомана возбудилась каждая клеточка.
— Но сначала, — сказал Куратов, — докажите вашу лояльность.
— Не томи, начальник, говори что делать!
Уже через несколько минут, элита воровского мира, которому питерские доверили свой общак, был готов на всё ради заветного кокаина. Но московский чинуша не торопился давать наркотик — он упивался своей властью. Куратов заставил зэка подписать договор о тайном сотрудничестве, уверяя, что эта бумага не выйдет за порог кабинета и является всего лишь формальностью. Наркоман подписал её, не глядя. Получив желанный пакетик, дядя Кока сразу же открыл свой снежок и припал ноздрями, но в пакетике оказался обычный крахмал. Кока взвыл как раненый зверь и набросился на Куратова. Но тот мастерским ударом ребром ладони по горлу сбил зэка с ног.
— Ещё раз рыпнешся, гнида уголовная, придушу!
Он помахал перед лицом дяди Коки бумагой, которую тот только что подписал. И это был никакой не договор о тайном сотрудничестве, а открытое письмо самому Хрущёву, в котором Кока просит прощение и раскаивается.

Письмо Хрущёву

Нужно отметить, что в то время к делу перевоспитания воров в законе подключилась вся партийная и государственная пропаганда. Газеты публиковали письма раскаявшихся воров, писатели взялись за написание нужных в этом плане книг. А началом к такой идеологической кампании послужил случай с Никитой Сергеевичем в Крыму, когда он получил письмо от четырежды судимого рецидивиста: «Уважаемый, товарищ Хрущёв! Начать свою старую преступную жизнь я не могу и не могу вернуться к семье, так как бросил её без денег и в долгах. Я не боюсь ответственности, и прошу Вас ответить советом, как мне быть. Я буду ждать беседы с Вами, насколько хватит моих сил. Если сочтёте нужным меня арестовать, я и с этим согласен…»

Квартира вору

Получив это письмо, Хрущёв расчувствовался и пригласил автора к себе. Эту встречу широко растиражировали в печати. Все газеты взахлёб писали, как Никита Сергеевич, выслушав горести бывшего вора, выписал ему ордер на квартиру и помог устроиться на работу. Но был ли автор письма действительно рецидивистом или это очередная пропагандистская уловка осталось загадкой.

Уже через неделю в барак принесли газету, в которой красовалась фотография дяди Коки и письмо от него Хрущёву. В этом воззвании вор в законе призывал весь уголовный мир взяться за ум и начать трудиться на благо общества. От кровавой расправы бывшего держателя общака спас Куратов, который приказал конвойным перенести Коку из «Бура» в общий барак. Но напоследок Коку всё же успели определить в петушиный угол, и весь оставшийся срок он проведёт в колено локтевой позе.

Ряды коронованных редели на глазах. Многие, не выдержав голода, отказались от воровской веры и отправились в тюремный столярный цех строгать табуретки и гробы. В одном из них и похоронили Ивана Вышака, который заболел туберкулёзом и ещё целым букетом болезней. За считанные дни гроза краснодарских цеховиков обессилел до такой степени, что не мог самостоятельно подняться. Но руководство тюрьмы не сочло нужным перевести его в лазарет.

Куратов Пантелей Филатович отлично справлялся с заданием Министра МВД. Сам в прошлом уголовник, он проводил тактику перемешивания воровской вождей и стравливал, сталкивал лбами, ломал, распространяя о них компрометирующую информацию. Многотысячный лагерь коронованных воров не работал, а уничтожал друг друга. За каких-то пол года большая их часть отправилась в преисподнюю. Оставшиеся законники превратились в послушную армию, некоторые стали приобщаться к труду, вспомнив своё рабоче-крестьянское происхождение.

Вовка Юдин

Вернулся с очередного допроса Вовка Юдин.
— Апостол, разговор есть! – начал он.
— Нас кончат тут, как бакланов. Думаю надо идти работать, а то сдохнем с голодухи. Потом малявы по всему союзу разошлём – воры нас не осудят.
Апостол насторожился.
— А что это от тебя так хавкой несёт? А ну, дыхни!
— Ты, что, брат, — запротестовал Юдин.
— Дыхни, падла!
От Вована действительно пахнуло жирным чесночным борщом.
— Ах, ты ж сука, стукач позорный, гнида ментовская!
Апостол набросился на гада, пытаясь впиться ему в горло. Но откормленный Вован довольно ловко увернулся и схватил за горло вора.
— Ты так ничего и не понял, Апостол? – рычал от злости Юдин, держа противника за глотку.
— Вы, авторитеты, никогда со мной не считались! Короновать короновали, а мнением моим брезговали! Так вот, когда вас всех опустят, я стану основателем новой воровской веры, по которой можно и нужно сотрудничать с властью! Я буду королём, а ты – шестёркой голимой.
Вован с садистским удовольствием признался, что всё это время, пока Апостол в «Буре» ногти грыз, он отъедался от пуза в кабинете начальника. Увлёкшись, Юдин не услышал, как сзади тихо подполз Гоча.
— Жмуром тебе быть, а не королём! – прорычал грузин и из последних сил всадил заточку Вовану под лопатку.

Как умер Дюша Апостол

Лубянский мозгоправ пододвинул к Апостолу горячий чай и тарелку с ароматной колбасой. Андрей не шелохнулся, хотя обморок буквально накрывал его.
— Вряд ли вы, Андрей Андреевич, что-то слышали о научном коммунизме… Ну, да ладно… – начал Куратов.
— Ваша воровская вера ещё хуже, чем религия! А религия, как известно, это опиум для народа и с ней мы нещадно боремся. Посудите сами. 10 заповедей у попов и у вас. Смертные грехи там и тут, причём у вас их на много больше. Так вот, я нарочно создал вам условия, при которых вы нарушили все заповеди и совершили все смертные грехи! Как христианские, так и воровские!
Пока Куратов перечислял их прегрешения, перед глазами Андрея проносились события последнего месяца. Петьку Трёшку погубило чревоугодие и он нарушил золотое правило: «Не воровать, не крысить у своих». Гочу сгубил гнев, тупой бесконтрольный гнев и он несправедливо порешил Борика Глебова, а обязанность вора в законе чинить честные и справедливые суды в блатной среде. Дядю Коку сгубила зависимость от наркотиков, своего рода алчность. Он предал основной воровской закон – никогда не участвовать в политической жизни. Вована Юдина, предателя иуду заела зависть. За это теперь в могиле червей кормит. И все они, все до одного растоптали самое святое воровское правило: «Никогда, ни при каких условиях не работать и не сотрудничать с властью». Стоп, а как его, Андрея, собираются ломать? Что там осталось из грехов?
— Правильно мыслите, Андрей Андреевич, гордыня! Гордыню вашу ломать будем. Вы у меня не только работать пойдёте, но и письмецо на все зоны настрочите с призывом ко всем ворам союза отказаться от блатной веры! А иначе… Нет, нет, убивать я вас не буду. Ваша мать в Казани, на улице Садовой живёт, кажется? Угадайте, как мы с ней поступим?
В следующее мгновение Апостол вскочил и выплеснул кипяток из стакана прямо в лицо Куратову. На его истошный вопль влетела охрана. Один из конвоиров саданул Апостола прикладом по виску, но не рассчитал силу удара. Вор рухнул, как срубленное дерево. Куратов с досады со всей силы пнул мёртвое тело Апостола.

А дядю Коку вскоре перевели в обычную зону под Норильском. За письмо Хрущёву, воры утопили его в сортире. Гоча вспорол себе живот, так и не смирившись с тем, что его раскороновали. После такого массового опомоивания, вождям уголовного мира трудно было подняться до былого уровня. Исчез лоск, ореол геройства и уркаганской славы. Из «Белого Лебедя» их снова разбросали по зонам досиживать своё. Там многих добили суки. Из касты воров в законе, насчитывавших десятки тысяч сплочённых соратников, осталось только 3%.

Всего за пол года, казалось бы, монолитный, незыблемый костяк воровской элиты, рассыпался как карточный домик. Партийные вожди добились своего – 9 наиболее маститых воров в законе открыто повинились и отказались от воровской идеи. Они согласились написать обращение к заключённым СССР с призывом завязать со своим прошлым.

Рассказ написан по материалам НТН.

Читайте также:

Возмездие

Нормальный человек и подлый человек

Мормоны

Вова Варшава

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *