Война снайперов

Рассказ Война снайперов

Утренний лес был наполнен пением птиц, шорохом вековых крон, ласково светило солнце… Словом, ничто не напоминало о войне. Ничто, кроме крадущегося в тени деревьев человека в маскхалате. По всему было видно, что этот человек бывалый, умеющий бесшумно передвигаться. Действительно, казанский татарин Тамерлан Токаев считался одним из лучших снайперов 15-й стрелковой дивизии 13-й армии Воронежского фронта. К концу июля 1942 года на счету снайпера было уже около 70 уничтоженных гитлеровцев, и с каждым днём этот счёт неумолимо пополнялся. Несмотря на молодость паренька, хорошо был виден неторопливый крадущийся шаг охотника. Внимательно смотрел под ноги Токаев, а когда озирался по сторонам, то лишь чуть поворачивал голову. Хорошо помнил Тамерлан учёбу старших, что на пятку сильно давить нельзя — устанешь быстро и всё одно нашумишь. По одним только ему ведомым ориентирам Токаев вышел к намеченному месту и, оглянувшись назад, внимательно осмотрел в бинокль советские позиции.



Далее снайпер подошёл к сосне и осмотрел ствол, на котором чётко были видны следы сорванной коры.
— Кажись, правильно пришёл, теперь остаётся только ждать — пробубнил себе под нос Тамерлан и затаился за кустарником, ладно пристроив винтовку между ветками. Прикрыв глаза, Токаев зашевелил губами, мысленно обращаясь к Аллаху с просьбой простить совершённые и не совершённые грехи. Ждать пришлось не долго. Неожиданно раскосые глаза татарина приоткрылись, и он увидел среди ветвей человека в маскхалате.
— Ну, наконец-то пришёл! Правильно я вычислил твою позицию, шайтан! — прошептал Тамерлан, поймав в прицел противника. Подойдя к сосне, которую несколько минут назад осматривал Токаев, гитлеровец подпрыгнул, ухватился за нижний сук и легко подтянул своё гибкое сильное тело. В какой-то момент на винтовке блеснуло стекло оптического прицела:
— Вах! Какой глупый барашка! Какой же снайпер стреляет третий день подряд с одной и той же позиции?! Будет тебе наука, шакал! Сейчас мы твою шкюру вспорем!
Мысленно наградив немца оскорбительными эпитетами, Тамерлан припал к винтовке. Расстояние до цели было около 150 м. Чтобы пуля попала в район груди, снайпер прицелился немного выше — в голову врагу. Короткий вздох, концентрация и палец Токаева надавил на спусковой крючок. Пуля пронзила грудь противника и он, будто под ударом стального кулака, рухнул на землю. Внимательно осмотревшись вокруг, Тамерлан подошёл к безжизненному телу немецкого снайпера, который на протяжении трёх дней расстреливал советские позиции. Татарин быстро вычислил его огневой рубеж и решил устроить вылазку, которая закончилась смертью врага. Обо всём этом думал Токаев, обыскивая мёртвого на предмет полезной информации в виде расчётных книжек, пропусков и личных документов, имевших тактическое значение. Закончив осмотр тела противника, Токаев хищно ухмыльнулся и выдернув чеку, подложил гранату под труп немецкого снайпера:
— Достанется кому-то горячий привет от Тамерлана! — после чего быстро растворился в чаще леса.



Советский Союз был, чуть ли не единственной державой в мире, где ещё до войны обучение стрелковому делу поставили буквально на поток. Высокое качество этой подготовки вскоре было проверено Великой Отечественной войной в ходе которой советские стрелки показали всё своё мастерство, что подтверждается, так называемыми, снайперскими смертными списками. Из которых видно, что только первая десятка советских снайперов уничтожила около 4200 гитлеровцев, а первая двадцатка 7400 солдат и офицеров Вермахта.

С первых дней войны снайперское движение на фронтах получило самое широкое распространение. Именно эти бесстрашные люди срывали атаки немцев, в первую очередь, убивая офицеров и деморализуя наступающие силы. Часто уходили на, так называемую, охоту, не давая поднять головы солдатам Вермахта.

Рассказ основан на реальных событиях.

После короткого маршброска по лесной чаще, Токаев вышел к нужному квадрату. Буквально слившись с землёй, Тамерлан прислушивался к шуму леса, пытаясь распознать незнакомый отзыв. Убедившись, что всё в порядке, Токаев пересёк минное поле, ни на сантиметр, не отклоняясь от коридора, который ему устроили сапёры. Вскоре снайпер добрался до траншей первой линии обороны.
— Стой! Кто идёт? — услышал Токаев щелчок затвора и строгий возглас часового.
— Ты это, парень, не пальни с дуру, слово я нужное забыла — заорал Токаев, пытаясь вспомнить пароль, который ему утром сообщил командир. — От лейтенанта я, Опенькина! Разыщи его, браток, он подтвердит, что на задание я ходил!
— Да, не Опенькина, а Груздева! Сколько раз тебе говорено?! — раздался в стороне зычный бас командира снайперской роты. — Пропустить бойца! — проворчал Груздев, крепко пожимая руку снайперу. Но в следующий раз, Токаев, ты у меня будешь до белых веников сидеть на нейтралке, пока пароль не вспомнишь!
— Есть, товарища командира!

Далее снайпер доложил о выполненном задании.
— Я, как увидел содранную кору на сосне, сразу понял, что может немец стрелок и хороший, а тактика хромает — на ветке устроился без ложных ловушек, без путей отхода. Барашек глупый и только!
Занеся в снайперскую книжку подтверждение об уничтожении противника, Груздев с интересом уставился на Токаева, который перебирал чётки, что-то бурча под нос.
— Я вот, всё забываю спросить, что имя твоё обозначает?
Татарин расплылся в улыбке:
— Тамерлан — значит железо. Отец назвал в честь великого полководца.
Далее парень рассказал, что жили они сначала в Сибири, потом поселились под Казанью, где отец руководил охотничьим хозяйством в небольшом посёлке. Именно там юный Тамерлан и обучался премудростям маскировки и меткой стрельбы.
— Однажды приехал к нам из района проверяющий, шибко серьёзный мужик. Целая пригоршня значков у него была. Говорит: «Кто нормативу выполнит, тому такая жестянка полагается».
Татарин зашёлся смехом. Так эту нормативу не только мужчины, а и старухи с дитями выполнили. Плюнул этот проверяющий и укатил, больше в посёлке его не видели.
Груздев, погружённый в изучение карты местности, рассеянно спросил:
— И что за норматив такой?
— А кто его знает! Фамилия какого-то важного начальника. Его ещё часто по радио вспоминают.
— Ворошилов, что ли? — как вкопанный застыл Груздев. — В вашем посёлке бабы и дети сдали норматив на Ворошиловского стрелка? — недоверчиво уставился лейтенант на Токаева. А тот, расплывшись в улыбке, часто-часто закивал:
— Точно, точно, Ворошилов! И у меня эта жестянка есть, дома оставил.

Нужно сказать, что советских снайперов, особенно из сибирских, забайкальских и якутских полков, которые в основном были укомплектованы таёжными охотниками и следопытами, среди немцев ходили легенды. Эти люди с детства привыкли к оружию, умело читали следы, отлично маскировались, были наблюдательны и невероятно выносливы. Например, снайпер из Забайкалья Намаконов, на счету которого около 300 уничтоженных гитлеровцев, бил противника с расстояния до 1000 м. и при этом вообще не использовал оптический прицел.

Следующим утром Токаев по привычке выдвинулся на огневую позицию спозаранку. Нужно отметить, что Тамерлан мог часами выслеживать цель, стоически перенося жару, жажду, докучливых насекомых. Цель в виде обычного солдата татарина интересовала мало — он охотился исключительно за офицерами, корректировщиками, связистами. Иногда снайпер менял позицию, используя для скрытного передвижения каркас старого зонта. К этому каркасу Токаев прикрепил ветки и пучки травы так, что между ними оставалось всего лишь одна небольшая щель для наблюдения. Именно через эту щель снайпер сейчас зорко следил за немецкими окопами. Неожиданно в оптическом прицеле сверкнула фуражка с кокардой.

Всё своё внимание Токаев тут же устремил в эту точку. Вскоре, на какое-то мгновение над окопом снова мелькнула голова немецкого офицера. Сердце Тамерлана забилось сильнее: «Вот она, настоящая цель». Опыт научил снайпера контролировать импульсы и сейчас Токаев дожидался верного момента. Когда хозяин кокарды, отчитывая кого-то, в очередной раз взмахнул руками и на секунду возвысился над бруствером, Тамерлан дожал крючок, после чего медленно сместился в сторону.

— Ишь, какой павлин-мавлин, будешь знать, как головешкой вертеть!
На сегодня охоту можно было считать оконченной и снайпер начал отползать в сторону советских позиций. Что произошло дальше можно представить только в страшном сне. Немцы словно с цепи сорвались — они открыли беспорядочный огонь из всех видов орудий, пытаясь миномётным огнём накрыть квадрат, из которого стрелял русский снайпер. На достаточно тихом участке фронта началась настоящая вакханалия. Гитлеровцы даже рванулись в истерическую плохо спланированную атаку, которая быстро задохнулась под очередями пулемётов. Токаев, лишь чудом оставшийся в живых, еле успел нырнуть в окоп. Осматривая маскхалат, он обнаружил дыру, пропоротую шальным осколком. За этим занятием его и застал Груздев.
— Ты что там натворил, чёрт везучий? — пробасил командир, ещё сильнее натягивая каску на голову.
Токаев, отойдя от первого шока, расплылся в улыбке:
— Хорошая сегодня охота! Ай, какого павлина подстрелил. Я таких витых какард ещё в жизни не видел! Точно из золота сделан, так хорошо отблескивал на солнце.
Далее снайпер доложил, что им уничтожен немецкий офицер, видать, птица высокого полёта, раз немцы из-за него так остервенели.

Той же ночью разведчики из рейда приволокли пленного языка, который рассказал, что русский снайпер завалил насмерть не какого абы фронтового офицера, а полковника, инспектора из Берлина. Этот чин специально прибыл на передовую с целью рекогсцировки и тщательного ознакомления с положением дел на Воронежском участке советско-германского фронта. Полковник Бэрг должен был составить подробный отчёт об увиденном и сделать доклад в ставке Гитлера в Восточной Пруссии.
— Мы не имеем права оставить без наказания коварное убийство полковника Бэрга, — перейдя на фальцет, всё больше распалялся майор Вайс офицер 55-го армейского корпуса, на участке которого и был убит берлинский инспектор.

Стоящий перед ним боец в маскхалате был предельно спокоен и сконцентрирован. По всему было видно, что ему осточертели агитационные речи Вайса, который требовал «покончить с русским снайпером в кратчайшие сроки».
— От вашего умения, Дитрих, зависит честь всего корпуса. Мальчик мой, я умоляю, расправься с этим чёртовым «иваном». Иначе мне придётся пустить пулю в висок по законам суда офицерской чести.
— Не беспокойтесь гер майор, это дело двух-трёх дней, — отчеканил Дитрих Залкем, один из лучших снайперов Люфтваффе, которого специально прислали на этот участок фронта для ликвидации русского стрелка.

Неоднократный призёр чемпионатов Германии по пулевой стрельбе Залкем не ведал вкуса поражений и был полностью уверен, что сможет переиграть противника. У Дитриха был свой фирменный стиль в противостоянии с русскими. Целая команда помощников и корректировщиков работала на него, создавая ложные позиции и приманки в виде чучел, зеркал, оставленных на бруствере винтовок. Все эти приспособления выманивали противника на выстрел, после чего Залкем ставил в противостоянии жирную точку в виде пули в лоб.

Совершенно не догадываясь о том, какого матёрого зверя выставили против него, Токаев высматривал в оптический прицел новую цель . Как на зло ни один немец не показывался из окопа, ни одна каска не мелькнула в поле зрения Тамерлана. Татарин не знал, что это Залкем приказал солдатам и офицерам залечь на дно. Дитрих специально выводил из себя противника, чтобы тот занервничал, пометался в поисках цели, тем самым, обнаружив свою позицию. И эта уловка сработала.

Двое суток просидев на голодном пайке, Токаев решил расшевелить гитлеровцев — он приказал своему помощнику надеть на бревно маскхалат и пошуровать куклой на окраине лесочка. Как только помощник выдвинулся на позицию и приподнял брёвнышко вверх, с немецкой стороны прозвучал выстрел, и солдат рухнул на землю, матерясь и извергая проклятия. Немецкий стрелок не убил его, а только ранил в руку и теперь крики солдата разрывали округу. Спрятавшись за маскировочным зонтом, Тамерлан даже ахнуть не успел, на столько мастерской и быстрой оказалась реакция противника.
— Ох ты, ох ты! Какой же ловкий, шайтан! — багровея от обиды, прошептал Токаев, пытаясь рассмотреть, откуда была выпущена пуля, ведь сам момент выстрела он пропустил.

Дитрих в этот момент тоже внимательно всматривался в каждый изгиб нейтральной полосы. Ему уже порядком надоела игра в кошки-мышки, и Залкем решил показать русскому «ивану», что на позиции объявился опытный снайпер, вызывающий его на дуэль. Следующим выстрелом немецкий стрелок пробил раненому солдату ногу и снова душераздирающий крик резанул по ушам Токаева. Тамерлан чуть не плакал от обиды — на его глазах в муках помирал верных помощник, а он ничего не мог предпринять — слишком хитрым оказалось укрытие противника. Но теперь татарин точно знал, что против него воюет настоящий профессор войны. Так поразить цель может только настоящий ас.

Опытный снайпер всегда постарается не уничтожить цель, а именно подстрелить, чтобы раненый своими криками привлёк ещё кого-нибудь. Лучше всего это сделать в момент стрельбы противника, тогда оружие этого солдата останется лежать на переднем крае окопа. Винтовку или автомат рано или поздно кто-то попытается снять с бруствера и попадёт под снайперскую пулю. При стрельбе по групповым целям опытный стрелок всегда первым выстрелом поразит того, кто идёт или находится позади группы. Это делается для того, чтобы остальные не сразу поняли происходящее и не бросились по щелям.

Тамерлан сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Он понял, что должен превратиться в камень — лежать не подвижно, даже если нейтралку начнут утюжить минами. Только в этом его шанс выжить. Ни о каком отходе с позиции при помощи маскировочного зонта не могло быть и речи — немцы быстро вычислят движение бугорка и расстреляют эту местность. Внезапно Токаев боковым зрением уловил на окраине леса, откуда раздавались предсмертные стоны солдата какое-то движение. Каково же было удивление Тамерлана, когда в траве он заприметил совсем молоденькую девчушку-санитарку, которая упрямо ползла к раненому на четвереньках.
— Куда ты, дура, ползёшь?! — до хруста сжав кулаки, прошептал Токаев, — убьют, ведь!
Не успел снайпер припасть к ложе винтовки, как прозвучал выстрел, и санитарка уткнулась в землю, не издав ни единого звука. Снайпер догадался, что произошло непоправимое, и впервые в жизни из его глаз прыснули слёзы.
— Шакал ты! Не мужчина ты, шакал настоящий! Собственными руками на части порву и собакам отдам на съедение, — шептал он проклятия, рукавом вытирая слёзы. Тамерлан никогда не плакал, даже ребёнком, испытывая невыносимую физическую боль. Но сейчас наружу вырвалась боль душевная.
— Шакал, ты не жилец! За друга и девочку сполна ответишь! — смахнув последнюю слезу, лицо Токаева стало каменным, а раскосые глаза наполнились чёрным гневом с которым древние предки Тамерлана покоряли города и страны.

Если бы Залкем в этот момент мог увидеть звериный оскал татарина, то его улыбка не была бы такой самоуверенной и издевательской. Насвистывая под нос какой-то мотивчик, Дитрих достал из ранца блокнот, в который записал две поражённые цели. Далее, взглянув на часы, немецкий снайпер принял таблетку «Первитина» (современное название этого мощного уличного наркотика – винт или метамфетамин). Именно эти пилюли помогали Залкему вести многочасовые снайперские дуэли. Они подавляли чувство голода, вызывали прилив сил и разгоняли сонливость.

Начиная с 30-х годов, немецкие фармацевты применяли «Первитин» как стимулирующее средство. Ну, а начиная с 38-го года вещество начали использовать в армии. Например, в боевой рацион лётчиков и танкистов таблетки бодрости входили в обязательном порядке. Личный врач Адольфа Гитлера делал фюреру инъекции первитина с кокаином по нескольку раз в день. Эффект от уколов на некоторое время понижал аппетит, повышал умственную и физическую работоспособность. Но со временем доза увеличилась до устрашающих размеров. Многие считают, что именно хроническое употребление первитина привело к психозам и истощению нервной системы Гитлера.

Целый день пролежал Токаев на позиции практически без движения. Руки и ноги затекли. От голода начала кружиться голова. Единственное, что придавало сил Тамерлану — это злость и ненависть к врагу. К тому же во время последнего выстрела немецкого снайпера в санитарку, Тукаев, как ему показалось, сумел засечь позицию вражеского стрелка. Теперь оставалось только дождаться ночи, чтобы подтвердить свою догадку. Лейтенант Груздев ни за что в жизни не согласился бы с авантюрным планом Тамерлана. Поэтому тот решил не возвращаться в расположение роты, пока не отомстит гитлеровцу.

После того как на участок фронта опустилась мгла, Токаев, сильно рискуя напороться на мину или быть изрешеченным пулемётами, буквально по голому полю вплотную подполз к немецким позициям. Сердце забилось как сумасшедшее, когда Тамерлан нащупал углубление в земле, замаскированное ветками и травой. Юркнув в траву, татарин накрылся плащ-палаткой и фонариком осветил логово снайпера. «Будто зверь в нём отдыхал, примяв своей шкурой траву». Именно такой была первая мысль Тамерлана, когда он обнаружил чёткие отпечатки извилин одежды, коробку из-под Первитина и пустые гильзы. Из маленькой пробоины амбразуры хорошо просматривалась местность перед нашим передним краем. Осторожно потрогав рукой землю, которая ещё отдавала теплом, Тамерлан определил, что не больше часа назад, человек в незнакомой не русской обуви вылез из норы и тщательно закрыл её ветками. Времени на размышление не оставалось. Дальнейшие действия Токаева были отлаженными и спокойными – татарин соорудил что-то на подобие растяжки, установив сразу две гранаты в стенках норы. Прибросав тонкую нить травой, и уничтожив следы своего пребывания, Тамерлан энергично заработал локтями, по-пластунски отдаляясь от логова врага. Теперь он молил Аллаха, чтобы растяжка сработала, и мощный взрыв разметал в разные стороны останки кровного врага.

А утром на нейтральной полосе, рядом с немецкими передовыми позициями раздался взрыв. Но радость Токаева была преждевременной. Уже через час немецкое командование по громкоговорителю сообщило, что у русского «ивана» ничего не вышло – снайпер Люфтваффе Дитрих Залкем жив и ещё не сказал своего последнего слова. В обращении к советским бойцам сообщалось, что за голову русского стрелка назначено вознаграждение. А самому снайперу предлагали сдаться и перейти на сторону немцев – только в этом случае он сможет сберечь жизнь и получить все мыслимые и немыслимые блага.

— Нужно признать, гер майор, я недооценил этого русского, — понурив голову, докладывал о ночном происшествии Залкем. Погиб один из моих наблюдателей, который должен был вести отвлекающий огонь, чтобы русские не определили основную позицию. И если бы не моё железное правило – два дня подряд не стрелять из одной и той же позиции, возможно сейчас бы вы заполняли похоронные документы на моё имя.
Вайс еле сдерживал раздражение, рассматривая спокойное лицо Дитриха:
— Да мне наплевать на твоё мнение и твою дерьмовую жизнь, – всё-таки взорвался гневом генерал-майор! – Этот снайпер спокойно разгуливает прямо перед нашим носом, в то время как ты, лично ты, совершенно спокоен!
Сорвав на Залкеме накопившуюся злость, майор влепил ему звонкую пощёчину.
— У тебя неделя, от силы 10 дней, чтобы покончить с этим снайпером. Хватит жрать офицерский пайок! Твоё место передовой! Если не хочешь кормить вшей окопным пехотинцем, уничтожь этого русского! А теперь пшёл вон!
Никогда ещё Дитрих не испытывал такого унижения и стыда! Развернувшись на пятках, он вышел прочь, оставив Вайса наедине со своими страхами перед офицерским судом чести. Похоже, в Берлине майору так и не простили убийство полковника Бэрга.

В тот же день группой Залкема были уничтожены двое бойцов Красной армии и артиллерист-корректировщик. Немецкие стрелки остервенело палили по любой цели, появляющейся в поле их зрения, тем самым вызывая русского снайпера на дуэль. Дитрих устроил на этом участке фронта настоящий снайперский террор, наводя панику на советских солдат.

Груздев не скрывал своего недовольства действиями своего подчинённого.
— Токаев, что ты мне про кровную месть талдычишь?! Я тебе на русском языке сказал: «Никакой самодеятельности!». Ни сегодня-завтра должна прибыть контрснайперская группа, вот тогда и займёмся вплотную этим Зукиным, или как там этого чёрта немцы по радио называли!
На Тамерлана действительно страшно было смотреть – невыспавшийся, взъерошенный, усталый, он как завороженный твердил, что должен лично достать этого немца, сверля красными от недосыпа глазами Груздева.
— Мамой клянусь, это мой мужской долг! Командир, я понял, где у этого шакала огневая точка. Если завтра не достану этого гада, клянус, слова от меня больше не услышишь.
Груздев хотел было в который раз отказать Токаеву, но что-то ёкнуло в сердце и он отрезал:
— Ладно, твоя взяла! Выкладывай, как будешь действовать?

Токаев рассказал, что давно определил точку, с которой хорошо просматриваются немецкие позиции. На опушке леса за мелким кустарником и свисающими вниз ветвями деревьев. Снайпер утверждал, что так дым от выстрела будет поглощаться природным барьером. Далее Тамерлан сообщил, что в том месте им давно устроены запасные добротные огневые рубежи, защищающие даже от миномётного огня.
Получив благословение лейтенанта, ранним утром Токаев вышел на позицию. От огневого рубежа Тамерлана к краю леса тянулась длинная верёвка, примотанная к винтовка. Татарин специально выбрал для ложной позиции самое удобное место в тени, а сам разместился практически на открытой местности, прикрываясь лишь маскировочным зонтом. Рассматривая в оптический прицел нейтральную полосу, Токаев мысленно молился, чтобы его уловка сработала. Неожиданно его взгляд напоролся на какой-то полуразрушенное здание, скорее всего коровник или ферму.
— Ого, хорошая точка! Засел на чердаке и стреляй «не хочу»! Ух, не там ли обосновался этот шайтан в человечьем обличии?! – прошептал Тамерлан, рассматривая крышу, в которой как по заказу не хватало нескольких досок.
— Пора! – сам себе скомандовал татарин и рванул за шнур, приведя в движение спусковой крючок. Через какое-то мгновение на крыше блеснула крошечная молния – немец ответил выстрелом на выстрел и возле дула подставной винтовки тут же взметнулся фонтанчик земли.
— Попался, шакал! – удовлетворённо прошептал Токаев и на выдохе припал к ложе винтовки.
Первая пуля разворотила грудь Залкему. От неожиданности и непонимания происходящего он застыл на какое-то мгновение, а потом рухнул вниз. Вторая пуля Тамерлана настигла уже летящего в ад противника. Снайпер припал головой к раскалённой земле, расслабились мышцы, исчезло напряжение, обручами сковавшее тело во время короткого поединка. Теперь можно вздохнуть спокойнее – одни фашистом меньше на земле стало!

Всего за годы войны в СССР было обучено 428 335 снайперов. Это огромная цифра! Ни в одной армии мира не было такой массовой подготовки снайперов, которые существенно усилили боевые порядки стрелковых частей. 87 снайперов стали Героями Советского Союза, а 39 – полными Кавалерами Ордена Славы.

Рассказ написан по материалам НТН.

Читайте также:

Август

Возмездие

Хохол

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *