Боевой дозор

Рассказ Боевой дозор

После крушения в июне 44-го года северного и южного флангов под Витебском и Бобруйском, немецкая 4-я армия оказалась зажата между реками Друдь и Березина. Советские войска вышли на оперативный простор, а их основные удары были нацелены на столицу Белоруссии г. Минск. 28-го июня фельдмаршал Буш был отстранён от командования группой армий «Центр», а его место занял фельдмаршал Модель, являющийся признанным специалистом по оборонительным операциям. Модель сразу приказал перебросить под Минск свежие соединения Вермахта, в частности 4-ю, 5-ю и 12-ю танковые дивизии. Все понимали, что именно здесь произойдёт решающая битва за Белоруссию. 

Начальник разведки 158-й дивизии, входящей в состав 2-го Белорусского фронта, полковник Ивашкевич мрачным взглядом окинул троих разведчиков. Именно этих бойцов командование отобрало для выполнения важнейшего задания.
— Сынки, сразу хочу сказать, действовать вам придётся в самом пекле, как говорится, между двух огней, — полковник опустил глаза, — Так что, из рейда можете и не вернуться.
Действительно, разведгруппе Мусиенко предстояла опаснейшая вылазка в тыл врага. Полковник рассказ, что минское наступление запланировано на 29-е июня. Как только советские войска двинутся в атаку, разведчики должны вклиниться в оборонительную систему гитлеровцев, совершить бросок в глубь на 40-50 километров и по рации сообщать, что творится в тылу немцев. Такие боевые дозоры, группы по 3-5 человек формируются по всей линии фронта.
— Вы должны стать глазами и ушами штаба фронтов. — Ивашкевич вплотную подошёл к командиру разведчиков Мусиенко. — По возможности в бой не вступать, только слушать и наблюдать! Особое внимание обратить на передвижение танков, самоходок и артиллерии.
После того, как все нюансы предстоящего рейса за линию фронта были обговорены, Ивашкевич скомандовал:
— Всем сдать разведкнижки, пускай у меня побудут, надеюсь, будет что записать. После чего полковник пожал каждому из бойцов руку.
— Постарайтесь, ребятки, вернуться живыми. Ну, с Богом!



Так называемую, Памятную книжку, выдавали каждому разведчику. Туда вносили информацию о рейдах в тыл врага, взятых языках, ранениях, благодарностях, наградах. Эти данные своей подписью подтверждал командир разведроты и вышестоящее командование. В памятке старшины Мусиенко значилось 36 рейдов за линию фронта и 14 собственноручно взятых в плен гитлеровцев, в основном — офицеров. Не меньший боевой опыт имели Мохов и Данелия. Не зря эту группу уважительно прозвали «Ночные призраки».

29-го июня 1944 года в эфире послышался условный сигнал. Начался мощный артобстрел — загрохотали тяжёлые гаубицы, резко и отрывисто рвали воздух пушки мелких калибров. По штурмовым мостикам в брод и вплавь на лодках, плотах и брёвнах начали переправляться на западный берег Березины наши солдаты. Решающая битва за освобождение столицы Белоруссии г. Минск, вступила в завершающую фазу. На наблюдательный пункт поступили донесения, что штурмовые отряды овладели первой и второй траншеями обороны армии «Центр».

К моменту начала операции группа разведчиков Мусиенко уже форсировала Березино. Старшина сверился с часами, развернул карту.
— Так, пока всё идёт по плану. Ну что, соколики, пора и нам себя показать! Значится так, сейчас рвём километров 5 по направлению к этой дороге.
— Товарищ старшина, разрешите наблюдателя снять!
— Какого ещё наблюдателя? — не сразу понял Мусиенко. И Данелия показал немецкого корректировщика, который занял отличную позицию на дереве и сверху сообщал своему товарищу координаты наступающих.
— Риск большой, дружище! — отрицательно мотнул головой Мусиенко. — И немца не достанешь, и группу выдашь!
— Мамой клянусь, не промажу! — Данелия скорчил такую умоляющую физиономию, что командир лишь рукой махнул.
— Ну, ладно, давай джигит!
Данелия сверкнул белозубой улыбкой и прильнул к прицелу винтовки. Так продолжалось около минуты. Далее прозвучали два выстрела, и Данелия прошептал:
— В копеечку!
— Что, с первого выстрела не удалось «ганца» снять? — поддёрнул товарища Мохов. Но грузин лишь ухмыльнулся:
— Почему не удалось?! Удалось! Нужно было и второго немца снять.
Мусиенко скептически вскинул бинокль и действительно увидел два трупа.
— Ну, ты Геницвале и даёшь! — прошептал старшина и первым рванул в сторону леса.



Марш-бросок разведчики совершили в бешеном темпе. Мусиенко хорошо по карте изучил эти места, поэтому сейчас уверенно вёл подчинённых к первой цели — трассе Могилёв-Минск. Скомандовав «Привал!», командир взглянул на часы — уложились в полтора часа. Очень хороший результат! И сразу же разведчики заметили, что по направлению к линии фронта движется большая масса танков.
— Мохов, разворачивай рацию. Передавай в штаб дивизии, что первой отметки достигли. Также сообщи, что немцы бросили на передовую из резерва «Тигры» и «Пантеры». Тут же эта информация была закодирована и передана в штаб.

Ивашкевич, с нетерпением, ожидающий известий от боевого дозора, буквально выхватил из рук адъютанта первую весточку. Пробежав глазами шифровку и сверившись с картой, Ивашкевич схватился за трубку:
— В квадрате 33-12 замечена немецкая колонна танков! — орал полковник в трубку, пытаясь заглушить артиллерийскую канонаду. — Так точно, информация самая свежая!
Спустя несколько минут Мусиенко заорал как сумасшедший:
— Летят! Летят! Сейчас наши соколы дадут прикурить германцу.
Действительно, уже в следующую секунду из-за облаков вынырнула группа советских штурмовиков и принялась утюжить бомбами и расстреливать из пулемётов немецкие танки.
— Всё, ребята, рвём когти! Тут уж и без нас разберутся, — скомандовал Мусиенко, и разведчики снова углубились в лесную чащу.

Рассказ основан на реальных событиях.

Замеченная разведчиками танковая часть, согласно приказу генерала Атипельскирха, должна была прикрывать отступление 4-й армии Вермахта через реку Березино к Минску. Скопившиеся войска и тыловые учреждения пытались по единственному уцелевшему мосту перебраться на западный берег Березины под постоянными уничтожающими ударами штурмовиков и бомбардировщиков. Военная полиция самоустранилась от регулирования переправы. Кроме того, отступающие подвергались атакам партизан. Дополнительно ситуация усложнялась тем, что к отступающим присоединились многочисленные группы солдат из частей, разбитых на других участках. Даже из-под Витебска. По этим причинам переход через Березину шёл медленно и сопровождался большими жертвами. Нужно отметить, что нажим со стороны 2-го Белорусского фронта, находящегося прямо перед фронтом 4-й армии был незначителен, поскольку в планы ставки Верховного главнокомандования не входило изгнание противника из ловушки.

Через три часа группа Мусиенко ещё на 15 километров вклинилась в глубину немецкой обороны. Неожиданно Данелия, бежавший первым остановился и жестом показал командиру на двух гитлеровцев, которые возились около дороги — сапёрными лопатками рыли ямки и вкладывали туда противотанковые мины.
— Товарищ командир, эти шакалы минируют дорогу. Может, поговорим с ними по-мужски.
Глаза Данелия вспыхнули яростным огнём. Мусиенко быстро прикинул оперативную обстановку и тихо скомандовал:
— Солдата сразу в расход, а офицерчика живым взять.
Тут же Мохов и Данелия юркнули в разные стороны, заходя к немцам с флангов. Мусиенко с тревогой ожидал — смогут ли боевые товарищи взять «языка». Но опасения командира были напрасными. Данелия подполз к противнику на расстояние 3-4 метров и всадил десантный нож солдату прямо меж лопаток. Не издав ни звука, тот упал на землю. Пока офицер хлопал глазами, Мохов нанёс ему сокрушительный удар в висок и потащив врага в кусты. где засел Мусиенко.

После короткого допроса удалось выяснить, что подразделение, в котором служит капрал Витке, с самого утра получило приказ в спешном порядке минировать дороги. Мусиенко скомандовал Мохову, который выступал переводчиком:
— Пусть отметит на карте, какие дороги уже успели заминировать, а какие ещё предстоит.
Обезумевший от страха немец, дрожащим пальцем стал тыкать пальцем в карту, отмечая, где проходит цепочка минных полей.
— Мохов, готовь рацию! — отдал приказ Мусиенко. Пока радист готовился к сеансу и шифровал донесение в штаб, командир коротко кивнул Данелия. Тот понял без лишних слов, что нужно делать. Подойдя вплотную к капралу, который бухнулся на колени и начал, что-то умоляюще шептать, разведчик вонзил ему в горло десантный нож, после чего вытер его об китель Витке.
— Шакал трусливый, даже умереть как мужчина не смог.

Уже через 10 минут сведения, переданные группой Мусиенко, лежали на столе у полковника Ивашкевича.
— Ай да, молодцы! Ух, разведчики! Без потерь идут! — схватив телефонную трубку, Ивашкевич передал в штаб фронта координаты минных полей. Ну, а тем временем, в район Минска начали прибывать немецкие подвижные резервы, изъятые главным образом из войск, действующих на Украине. Особую угрозу представляла 5-я танковая дивизия Деккера. Несколько месяцев она не участвовала в боях и была укомплектована практически до штатной численности. Именно эта дивизия оказала яростное сопротивление во время форсирования Березины советскими войсками, но из-за слабой поддержки пехоты, ей пришлось отступить к Борисову, где она и была добита конно-механизированной группой Осликовского. Таким образом, был взломан последний рубеж на пути к Минску. Вермахт понёс серьёзные потери, причём доля пленных была очень значительной. Заявки штаба белорусских фронтов включали более 22000 убитых и более 13000 пленных немецких солдат.

Во время короткого совещания, разведчики решали не простую задачу. Мусиенко, как командир, хотел вести группу в обход, но Мохов и Данелия убеждали старшину рвануть через минные поля, которые отметил на карте капрал.
— Они же практически не охраняются. Фрицы сами их обходят десятой дорогой, чтоб не подорваться. Сколько времени сэкономим, товарищ старшина.
Эти доводы окончательно убедили Мусиенко и вскоре разведчики по-пластунски продолжили путь к следующей точке маршрута. Первым полз Данелия, обследуя каждый сантиметр земли.
— Вот ишаки, сколько мин понасовали! Новенькие, нажимные, мне с такими ещё не приходилось иметь дело!
Аккуратно минуя препятствия, разведчики преодолели самый опасный участок.

Мусиенко с радостью отметил, что группа идёт с огромным опережением графика.
— Всё, ребята, баста! Обед, короткий сон, и снова в путь.
Данелия и Мохов тут же повалились в траву.
— Что, молодёжь, умаялись? — Мусиенко усмехнулся, вскрывая банку с тушёнкой. — Салаги! До старой гвардии вам ещё как до неба рачки.
Двое суток разведгруппа Мусиенко шла в авангарде советского наступления, сообщая важнейшую информацию и корректируя действия войсковых соединений. К исходу второго дня в дивизионную разведку отправилась одна из самых важных радиограмм: «Немцы в панике бросают технику и спешно отступают». В штабе белорусских фронтов поняли, что переломный момент в битве наступил и теперь нужно только дожать противника. Эта информация быстро распространилась среди солдат и офицеров, и фронт с удвоенной силой бросился на врага.

К деревне Михновичи разведчики вышли к утру. Там уже полным ходом шла подготовка к отступлению — солдаты таскали какие-то ящики и загружали их в кузов машины. Мусиенко повёл биноклем в сторону и увидел возле одной из хат любопытную картину: холёный немец в полковничьем кителе метал громы и молнии, отдавая приказы своему адъютанту. Когда тот убежал, полковник нервно посмотрел на часы и быстро стал складывать в портфель какие-то документы. Мусиенко сразу отметил, что офицер — важная птица. Старшина жестом дал знак подчинённым произвести захват полковника.
— Главное, документы заберите!
Мохов и Данелия юркнули в кусты. Мусиенко с гордостью отметил, что ни один листик не шелохнулся.

— Хорошо я вас учил, — прошептал старшина и припал к окуляру бинокля. А во дворе деревенского дома события вступили в заключительную фазу. Уловивший какое-то движение справа, полковник Карл Панвиц поднял глаза и к своему ужасу увидел перед собой улыбающегося русского солдата в маскхалате. Мохов поднял палец к губам и прошептал по-немецки, чтобы офицер не поднимал шума. Не ожидавший такой наглости Панвиц дёрнулся и в следующую секунду был сбит мощным ударом приклада. Данелия тут же схватил офицера за шкирки и потащил в кусты. Мусиенко до хруста сжал кулаки.

— Скорее, ребятки! — старшина с тревогой наблюдал, как Мохов бросает в портфель документы полковника. И в этот момент во дворе появился адъютант. В руках он держал поднос с дымящимся кофе. Ни один мускул не дрогнул на лице Мохова. С хищной улыбкой он подскочил к ошалевшему немцу, взял чашку кофе, после чего нанёс молниеносный удар ножом в горло. Сделав небольшой глоток, разведчик выплюнул горький напиток и схватив портфель, скрылся в кустах. Мусиенко еле подавил улыбку:
— Вот циркач! Ну ничего, вернёмся. Я тебе такого кофею покажу! Клоун нещасный.
После того, как пленного полковника оттащили подальше в лес, Мохов приступил к допросу. Но, как только Данелия вытащил кляп, офицер начал изрыгать проклятия. Сильный тычок в солнечное сплетение немного успокоил гитлеровца. Ну, а пока тот приходил в себя, Мусиенко подмигнул Данелия. Не говоря ни слова, грузин скорчил страшное лицо и рванул из-за пояса нож. Вид холодного клинка и обезумевшего лица солдата, окончательно вывели из себя полковника и он медленно, пытаясь сохранить остатки достоинства, рассказал, что является военным инженером.
— Я — Карл Панвиц. Сразу хочу сказать, что не воевал с Красной армией. Прибыл в Белоруссию из Берлина. На восточном фронте наш отдел проводит испытание артиллерийского орудия дальнего действия, если это о чём-то вам говорит, — скептически обвёл взглядом Панвиц разведчиков, но напоровшись на оскал Данелия тут же умолк.
Мусиенко даже присвистнул от такого известия. Старшина понимал, что взяли важную персону. Это не обычный фронтовой офицер, владеющий информацией только о своём участке, а разработчик новейшего оружия из Берлина и его, кровь из носу, нужно живым доставить в штаб дивизии. Окончательно убедил в своём решении Мусиенко фотоснимок, найденный Данелией в портфеле Панвица. На нём сам Адольф Гитлер жал руку полковнику. После короткого совещания было решено, что в рейде останется Мохов, а Мусиенко и Данелия доставят пленного в штаб. На прощание старшина сжал плечо Мохова:
— Только без фокусов, а? Затаись около какой-нибудь дороги и сообщай по рации о передвижении гитлеровских войск. На рожон не лезь!
Мусиенко и Данелия разделили поровну документы немецкого полковника, после чего на шею пленного набросили верёвку с петлёй. Панвиц снова зашёлся в проклятиях, что не позволит так обращаться с отпрыском рыцарей, но Данелия посильнее дёрнул верёвку и офицер заткнулся.
— Как барашку на заклание ведём, да, товарищ старшина?
После того, как боевые друзья скрылись из виду, Мохов тихо прошептал:
— Хоть бы дошли, в самое пекло попёрли!

Действительно, Мусиенко и Данелия предстояла крайне сложная задача, ведь группа оказалась в эпицентре событий и разведчикам предстояло пробраться сквозь оборону гитлеровцев, выйти навстречу наступающим войскам 2-го Украинского, и всё это под градом пуль, мощными артобстрелами и авианалётами. Задачу Мусиенко усложнял и тот факт, что разведчики не знали, как развиваются события на фронте и на какую глубину продвинулись наши войска. А успехи группировки белорусских фронтов были ошеломляющими. В ходе сокрушительного наступления, окружённая немецкая группировка, предпринимала отчаянные попытки вырваться из котла. Но поскольку всё управление 4-й армии, включая командующего генерала Фонкипельскирха, спаслось бегством на Запад, разрозненные части были обречены на пленение.

К утру следующего дня Мусиенко и Данелия вышли к передовой. Вдалеке слышались раскаты боя, взрывы орудий.
— Всё, дальше идти опасно! — распорядился старшина, рассматривая в бинокль ход боя.
— Здесь будем ждать. Я так думаю, джигит, что нам сподручнее связать немца по рукам и ногам и прикопать в лесочке под деревом, чтобы шальным осколочком-то не накрыло, да ветками сверху его и прикрыть.
Эта идея сразу понравилась Данелия. Разведчики вырыли внушительную яму и поместили туда упирающегося и вертящего глазами Панвица.
— А попробуй мне только дёрнуться! — прошипел Данелия и продемонстрировав полковнику гранату, вытащил чеку. Глаза Панвица чуть из орбит не повылазили, когда разведчик засунул взрывное устройство под спину пленного.
— Движение лишнее сделаешь — по кусочкам не соберут.
Когда разведчики прибросали пленного ветками и отошли в сторону, Мусиенко прошептал:
— Молодец, дитя гор, хорошо с гранатой придумал! Фриц не знает, что она с чекой! Теперь пёрднуть лишний раз побоится!
— Какой чеку, товарищ старшина?! А вот она у меня, чека, — захлопал глазами Данелия, пока Мусиенко хватал воздух, весело заржал:
— Да шучу я, шучу!
Мусиенко и сам не сдержал улыбки:
— Не разведгруппа, а цирк Шапито. Один кофеи с немцами распивает, второй командира до инфаркта довести хочет! Ну, ничего, доберёмся домой, устрою я вам муштру!

Заняв круговую позицию вокруг пленного, разведчики решили даже ценой собственной жизни сохранить жизнь полковника. Но, к неимоверной радости разведчиков в бой вступать не пришлось. Уже через час тревожного ожидания на поляну выскочили трое штурмовиков в маскхалатах. Как только Мусиенко услышал русскую речь, он поднялся в полный рост с поднятыми руками. Один из штурмовиков зло прокричал: «Хальт! Хенде хох!».
— Да какой, к чёртовой матери, «хох!». Свои мы — боевой дозор 157-й дивизии, прогорланил старшина, для убедительности ввернув парочку смачных ругательств.
— Ого! Точно наши! — заржал один из солдат, — ни один немец такого трёхэтажного мата не закрутит! Здорово, землячки!
После того, как штурмовики выяснили личности задержанных, связавшись со штабом дивизии, Мусиенко приказал откопать полковника. Под ошалевшими взглядами Данелия вытащил связанного полковника из ямы и разбинтовал ему рот.

Панвиц обрушил град проклятий на голову грузина, но тот с ухмылкой поднёс к губам пленного флягу. Полковник сделал глубокий глоток, после чего его глаза стали размером с блюдце. Он начал яростно отплёвываться под общий смех бойцов. Видать не привыкший фашист к нашему спирту-то! На прощание командир штурмовиков пожал Мусиенко руку:
— Если бы своими глазами не увидел, в жизнь бы не поверил! Это ж надо такого борова на своём горбу через линию фронта тащить! Я б под первой же сосной этого фрица расстрелял!
Мусиенко усмехнулся:
— Та была у меня такая мысль, а потом решил: нет уж, пусть этот гад на своей шкуре почувствует, что такое плен и унижение.

3 июля 2-й Гвардейский танковый корпус подошёл к окраинам Минска и, совершив обходной манёвр, ворвался в город с запада. В этот момент к городу с юга подошёл передовой отряд фронта Рокоссовского, а с севера наступала 5-я Гвардейская танковая армия, с востока — передовые отряды 31-й общевойсковой армии. Оборона Минска была очень короткой и уже к 13:00 столица Белоруссии была освобождена. Это означало, что остатки 4-й армии обречены на плен или истребление. Минск попал в руки советских войск сильно разрушенным в ходе боёв ещё лета 41-го года. Кроме того, отступая, части Вермахта причинили дополнительные разрушения городу. К обеду разведчики добрались к новому месторасположению штаба дивизии.

Начальник разведки Ивашкевич в данный момент отсутствовал и Мусиенко обратился к адъютанту полковника:
— Здорово, браток! Принимай важную птицу — инженера из самого Берлина!
Подняв на разведчика непонимающий взгляд, лейтенант брезгливо кивнул куда-то в сторону:
— И на кой вы сюда этого полковник привели? В фильтрационно-арестантский полк волоките! Мы тут своих пленных допрашивать не успеваем!
От такой наглости у старшины даже дух спёрло:
— Та мы этого полковника… через линию фронта… под пулями… Ах ты, крыса штабная! — схватив адъютанта за шиворот, Мусиенко впечатал свой кулак в мягкий живот штабиста. Отлетев, тот вскочил на ноги и начал дрожащей рукой расстёгивать кобуру.
— Мужлан, сволочь, под трибунал пойдёшь, — выхватив пистолет, лейтенант рванулся вперёд, но в следующую секунду был сбит мощной подсечкой. Хищно ухмыляясь, Данелия присел рядом с адъютантом, почесал десантным ножом щеку.
— Ваий, дорогой! Совсем под ноги не смотришь! Упадёшь — на кинжал напорешься! Совсем мёртвый будешь!
Один Бог знает, чем бы закончилась эта перепалка, если бы не появился полковник Ивашкевич. Он приказал офицерам прекратить самосуд.
— Конюхов, чего застыл?! Последние сводки неси! — после чего в упор посмотрел на пленного полковника:
— Ты гляди, какой орёл, рыцарь восточного похода! Ничего мы с тебя спесь быстро собьём!
— Товарищ полковник! — переминаясь с ноги на ногу, спросил Мусиенко, — а что с Моховым? Жив?
— Ещё как жив! Настоящий герой ваш Мохов! Важнейшие сведения сообщил. Сегодня с утра от него пришла радиограмма, что находится в расположении 25-го полка. Скоро встретитесь с товарищем.

9 июля организованное сопротивление немецких войск в районе Минска было полностью сломлено. Ещё 4 дня продолжалась зачистка. Партизаны и регулярные части прочёсывали леса, обезвреживая мелкие группы окруженцев. После этого бои восточнее Минска окончательно прекратились. Более 72000 немецких солдат погибли, более 35000 попали в плен. Таким образом, первая часть операции «Багратион», в результате которой была полностью освобождена Белоруссия, успешно завершилась.

Как и 10 суток назад, трое разведчиков в струночку вытянулись перед начальником дивизионной разведки. Ивашкевич достал из планшета Памятки разведчиков:
— Как и обещал, сберёг! Моя б воля, я такого языка как ваш полковник за пятерых бы считал! Карл Панвиц оказался не простым инженером. Член нацистской партии с 36-го года, работал в ставке Гитлера. Вчера утром прибыл борт из Москвы, который забрал полковника в столицу — там с ним поработают настоящие спецы своего дела. Поглядим, что за пушку такую разрабатывал Панвиц. Так что, ребята, от командования и от меня лично вам благодарность. Вся группа представлена к орденам Отечественной войны. Ивашкевич достал из планшета орден и подошёл к Мусиенко.
— Ну, начнём, пожалуй, с командира!
После того, как полковник вручил старшине награду, тот прогарчал во всё горло «Служу Советскому Союзу!». Полковник аж присел от неожиданности.
— Ну, Мусиенко, и лужёная же у тебя глотка! Куда уж пушке того Панвица!

Орден Отечественной войны был утверждён в мае 1942 года. Нужно отметить, что долгое время он оставался единственным орденом, передававшимся семье как память после смерти награждённого. Остальные ордена необходимо было возвращать государству. Особенную ценность имел орден Отечественной войны 1-й степени — в нём содержалось почти 9 граммов золота 585 пробы. Помимо солдат и офицеров, эту награду вручали войсковым подразделениям, оборонным заводам и даже городам. Так по результатам белорусской наступательной операции орденом были награждены Могилёв и Минск.

Рассказ написан по материалам НТН.

Читайте также:

Война снайперов

Лучшие снайперы

Подлость

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *